27 апреля 2017 г.

Алексей Гатапов: Еще раз к имени Чингисхана

06 сентября 2016 г.

 В 1182 г. предводитель небольшого монгольского улуса Тэмуджин на съезде нойонов племен был избран ханом и принял новое имя Чингисхан. За время, прошедшее после Чингисхана множество историков из различных стран Европы и Азии пыталось объяснить откуда произошло имя Чингис и за восемь столетий историография накопила немало толкований этого имени. Свои мнения по этому поводу излагали среднеазиатские (тюрко-персидские), центральноазиатские (монголо-китайско-тибетские) и европейские исследователи. Но несмотря на множество высказываний различных авторов, обращавших свое внимание на данную проблему, окончательного ответа на вопрос, откуда взялось это имя до сих пор еще нет. Л.Н. Гумилев, крупнейший современный специалист по монголоведению говорит: “Само слово “Чингис” непонятно” (Л.Н. Гумилев. От Руси до России. Спб. 2000, стр. 101).


       Абуль-Гази, например, давал следующее истолкование: слово чинг по монгольски означает “великий”, а окончание гис - превосходную степень. Почти такое же объяснение приводил Рашид-ад-дин: “Смысл слова чинг - “сильный, мощный...”, “... Всевышний господь повелел, чтобы прозвание твое было Чингисхан, ибо чингис есть множественное число от чинг. Посему слово Чингисхан будет иметь прозвание - Шаханшах - государь государей” (Сб. летописей т.1, кн.2, стр. 253). Примерно в таком же смысле высказывались Мирхонд, Хондемир и Шереф-эд-дин.


   По следу среднеазиатских толкователей шли европейские историки. По Д”Оссону чинг - великий, и гиз - знак множественного числа. И.Л. Мосгейм также считал, что чин - великий, гис - превосходная степень = величайший хан. Хаммер-Пургшталь писал, что Чингис значит “грознейший”, Эрдман истолковывал это слово как “великий”, “непобедимый”, а Пети де ла Круа утверждал, что это значит “хан, сын хана”.  


       Из всего этого видно, что среднеазиатские авторы ответ на вопрос о происхождении имени Чингис искали в этимологии данного слова чингис. А европейские историки 19 века буквально повторяют их утверждения, полностью доверяя их компетентности или, во всяком случае, не имея лучшего варианта объяснения.
         В монгольском языке, действительно есть слово чинг. В современных монгольских диалектах оно существует как шанга - сильный, могучий. Если, таким образом, для первой части слова чингис объяснение находится, то по второй его части - гис - возникают затруднения. Например, в Примечаниях к собранию сочинений Доржи Банзарова, составленных Г.Н. Румянцевым, говорится, что такого слова гис “ни в качестве суффикса множественного числа, ни в качестве показателя превосходной степени, ни в словарях, ни в памятниках монгольской письменности, ни в живых диалектах до сих пор не обнаружено... превосходная же степень выражается синтаксическими средствами, а не с помощью особых суффиксов” (Доржи Банзаров, собр. соч., М. 1955, с.310-311). Мы согласны лишь с последним утверждением касательно превосходной степени, но вывод о том, что гиз не мог являться суффиксом множественного числа, нам кажется преждевременным. В древнемонгольском языке могли существовать ныне забытые суффиксы множественного числа - ис, -ес, -ас, наряду с ныне существующими - ид, -ед, -ад. Например корень ихир + суффикс -ес = ихирес (название племени). В современном монгольском языке суффикс -ес вышел из употребления, остался только -ид, получилось ихирид, эхирид (эхир, ихир означает двойня, близнец). Были и другие названия племен с подобными суффиксами: генигес, хабтурхас. Но этот вопрос остается открытым, это работа лингвистов и в нашем случае он неважен.


      Если среднеазиатские и вслед за ними европейские историки стремились найти в этом вопросе какое-нибудь рациональное решение, то центральноазиатские (монгольские, китайские и тибетские) авторы даже не ставили такой цели и ограничились пересказом одной старинной легенды. Например Саган Сэцэн пишет, что в тот день, когда Тэмуджин был избран в 1182 г. хаганом, “на четвероугольном камне, перед юртой сидела пятицветная птица, похожая на жаворонка и пропела “чингис”, “чингис”. Эта же легенда повторяется и в тибетских сочинениях. То же самое свидетельствуют китайские источники, например, по Виделу, шум птичьих крыльев производил  звуки “чим-гис”. (См. Доржи Банзаров. Собр. соч. М.1955, с. 311). Неизвестный автор “Сокровенного сказания монголов”, написавший свой труд в 1240 году по горячим следам описываемых событий, когда были еще живые свидетели того курилтая, когда Тэмуджин принял имя Чингис, ничего не говорит о происхождении этого имени. “Посоветовались между собой Алтан, Хучар, Сача Беки... Тэмуджина нарекли Чингисхаганом и поставили ханом над собою”. (См. Сокр. сказ. У-Удэ, 1990.) И все. Никаких коментариев, никакого пояснения откуда они взяли это имя.


     Столь пассивный подход центральноазиатских историков к исследованию вопроса, касающегося личности Потрясателя вселенной, нам не кажется странным. Для понимания причин этого необходимо разобраться в объективных и субъективных условиях, в которых жили и осуществляли свою деятельность эти авторы. Все дело в том, что имя Чингисхана было взято из пантеона монгольских шаманских богов - это имя третьего сына главного бога из отряда 55 западных белых небожителей, Хана Хюрмас Тэнгэри - Чингис Шэрэтэ Богдо. Почему Чингисхан взял себе имя этого бога, а не какого-то другого, будет рассмотрено ниже. Автор “Сокровенного сказания монголов”, конечно, знал о таком происхождении имени Чингис, как знал это всякий монгол того времени с определенными знаниями и кругозором. Но он не мог распространяться на эту тему, так как после смерти Чингисхана его имя было табуизировано по шаманской традиции как нечто священное и неприкосновенное.

 

Не случайно в течение многих веков после Чингисхана это имя больше не встречается у монголов даже внутри золотого рода его многочисленных потомков, гордящихся своим великим предком. По этой же причине осталось неизвестным и место захоронения великого хана. У монголов понятию хорюул, сээр (табу, запрет) всегда придавалось исключительно серьезное значение. Например до сих пор старые буряты медведя, тотема некоторых бурятских родов, называют не прямо баабгай, а описательно - хара гуроосэн (черный зверь). Также прямо не называли тигра - бара, а говорили эреэн гуроосэн (пестрый зверь), который, как видно из фольклора, в старину водился в Бурятии и Монголии. Запрет, табу на названия и имена у бурят выражается в том, что нельзя произносить их ни под каким предлогом под страхом наказания со стороны духов, небожителей. Сила этого запрета, его отголоски ощущаются и в наше время в быту у монголов. У современных бурят имя Чингис считается “тяжелым” и носить его могут люди, рожденные в  “сильные” годы лунного календаря: дракона, тигра и т.п. Перед тем как давать это имя своим детям, буряты спрашивают специальное разрешение у шамана или ламы. В среде бурятских писателей бытует и другое поверье: нельзя без специального разрешения шамана или ламы затрагивать тему о Чингисхане. Если отголоски табу на имя Чингисхана ощущаются и в наши дни, то в 13 веке оно было во всей своей устрашающей, всеподавляющей силе и исполнялось людьми безоговорочно. Можно с большой долей уверенности говорить, что не будь наложено на имя Чингисхана табу, то еще путешественники и писатели 13 века, описывавшие историю и культуру монголов - Рашид-ад-дин, Виллем Рубрук, Плано Карпини, Марко Поло и др.  рассказали бы ученому миру о происхождении имени Чингисхана и не пришлось бы многим поколениям восточных и западных историков ломать головы над его расшифровкой и делать ложные выводы из-за отсутствия соответствующей информации.
     Время Саган Сэцэна (17 в.) - совершенно иной период истории Монголии по сравнению с временем создания “Сокровенного сказания”. И причины того, чтобы историки-летописцы не разглашали истину о происхождении имени Чингисхана были совершенно иными. 17 век - время повсеместного наступления ламаистской веры по шаманистской Монголии. Теперь в верхушке монгольского общества, принявшей новую веру, пресекалось любое прославление того, что относилось к языческому прошлому и тем более к шаманскому пантеону. В идеологической борьбе с язычеством ламаистские священники и писатели многие ценности, относящиеся к раннему периоду истории монголов, которые почитались в народе, объявляли буддийскими. Так, Саган Сэцэн, будучи адептом новой религии, даже легендарного предка Чингисхана - Бортэ Чино - в своем десятитомном труде “Эрдэнийн тобчи” объявил выходцем из буддийского Тибета. И следуя этой логике он, конечно, не мог возвести имя Чингисхана к шаманскому пантеону, лагерю своих религиозных противников. Но он не мог сказать, что имя Чингисхана имеет буддийские истоки - это было бы явной ложью, ведь народ, еще не забывший свои шаманские традиции, конечно, помнил историю своего национального героя. Компромисный вариант нашелся в безобидной легенде о пятицветной птице, выдуманной им самим или услышанной у кого-то другого - это для нас не важно. Важно другое: в этот период наступления буддизма, когда сила шаманского табу в сознании буддийских адептов несколько ослабла и, казалось бы, хронисты уже могли открыто писать об истинном происхождении имени Чингисхана, вдруг появилась другая причина того, чтобы это оставалось тайной: это было не в интересах буддийских лам. Здесь мы видим заурядный пример того, как история становится ареной для политических интриг. Поскольку ученые и писатели Монголии 17-18 вв. были тесно связаны с Тибетом, отсюда тридиция объяснения имени Чингисхана от крика сказочной птицы перешла и в тибетские летописи.
 

      Китайские историки также “без проволочек” приняли эту легенду, так как у них были свои причины для этого. Освободившись от господства монголов в 1370 году, а затем и захватив эту страну, они проводили политику всяческого подавления монголов, искоренения у них чувства патриотизма и национальной гордости. Имя Чингисхана, связанное с воинственными шаманскими богами, с сюжетами героического эпоса - для китайцев все это было гремучей смесью, которая в любой момент могла разразиться  патриотическим взрывом среди  монгольского населения. Поэтому мирный, нейтральный сюжет легенды о птичьем участии в наречении Чингисхана вполне удовлетворял китайских историографов, традиционных приверженцев и проводников государственной политики в своих описаниях.
      

      Отсюда мы видим, что условия, в которых работали центральноазиатские историки не благоприятствовали объективному объяснению имени Чингисхана, а среднеазиатские и следовавшие за ними европейские историки страдали от отсутствия данных о языческой сфере монгольской истории, чтобы выйти на правильный путь решения этой задачи.
 

  Ближе подошел к решению этой проблемы Доржи Банзаров. Он скептически отнесся ко всем вышеизложенным версиям, справедливо отметив, что искать

этимологию слова чингис в данном случае нет необходимости, так как “монгольскому завоевателю не нужно было принимать титула великого, могущественного и т.п., ему нужен был титул в другом смысле”(Д.Банзаров, собр. соч., м. 1955, с. 175.). Его концепция сводится к следующему. Монголия до Чингисхана дробилась на множество мелких племен, которые назывались илами и подчинялись ил-ханам. Если владетель успевал подчинить себе несколько илов, он назывался гур-хан. Чингисхан, подчинив себе всех ил-ханов и гур-ханов, унизил бы себя, если бы взял титул своих подданых. Он теперь желал более высокого, соответствующего его новому положению титуле, выше ил-ханов и гур-ханов. “Для этого он объявил себя сыном неба, - пишет он. - И потому принятый им титул Чингис должен был означать нечто выше гурхана, соответствующее китайскому хуанди, императору” (там же). И вне общего контекста в статье он мимоходом говорит: “Я думаю, что Тэмуджин восстановил древний титул великих ханов хиун-ну (хунну - А.Г.)... титул чен-ю, а по северному китайскому или новейшему произношению шаньюй”. И еще: “Я уже говорил, что у монголов был шаманский бог Хаджир-Чингис-тэнгэри, сын неба” (там же).
 

      К сожалению эти свои самые ценные предположения, связанные с Хаджир-Чингис-тэнгэри и, возможно, шаньюй, Банзаров оставляет без развития и делает акцент на версию о том, что Чингисхан есть титул властителя по иерархии выше ил-ханов и гур-ханов. То есть, только что отвергнув ошибочное толкование предшествующих авторов и едва выйдя на верный путь рассмотрения внешних факторов и даже назвав имя монгольского языческого бога, он тут же откатывается назад и впадает в то же заблуждение среднеазиатских и европейских авторов - в придавание имени Чингис значения превосходного владетеля, на этот раз в сравнении с ил-ханами и гур-ханами. Отказавшись от разбора этимологии слова чингис и взявшись за рассмотрение политической ситуации дочингисовской Монголии, что вкупе с именем Хаджир-Чингис могло вывести его на верное решение, он сбился в сторону и другими путями пришел к тому же ошибочному выводу среднеазиатских “этимологов”, который сам же отверг вначале: Чингис - титул превосходящий по своему значению их-ханов и гурханов.
   

   Ошибка заключается и в хронологическом порядке. Во-первых, когда в 1282 г. Тэмуджин принимал имя Чингисхан, он еще не покорил ил-ханов и гур-ханов Монголии, он сам только что стал всего лишь ил-ханом, т.е. предводителем одного только своего племени. Ему было еще далеко до гур-ханов и тем более до того, чтобы смотреть на них свысока и равняться с китайскими императорами. Во-вторых, есть все основания думать, что Тэмуджин не проявлял большого интереса к внешним атрибутам величия и был равнодушен к громким титулам. Он одинаково смотрел на ил-ханов, гур-ханов, султанов, шахов, исходя только из их личных человеческих качеств.

 

   Титул Чингис молодому монгольскому хану был нужен в совершенно в другом смысле. Для внесения ясности в этом вопросе нужно внимательно присмотреться к политическим интересам самого Тэмуджина в тот период.
    В свое время немало претерпевший от произвола нойонов, беспорядков, грабежа и разбоя, царивших в то время в степи, Тэмуджин, принимая ханское звание, решил положить всему этому конец. Он задумал совершить в своем племени коренную ломку всех старых, негодных жинненных устоев и установить новый порядок. Для этого он решил издать новый закон, регламентирующий жизнь монголов - “Великую Ясу”. Как пишет Л.Н. Гумилев, Яса отнюдь не являлась модификацией обычного права (См. Гумилев Л.Н. От Руси до России, Спб 2002, с. 103) - более того, это неслыханное нарушение племенных обычаев и установление совершенно новых стереотипов поведения и ничего подобного люди до этого не знали. Новый закон, основанный на идее жесткой дисциплины и порядка и искоренении произвола и хаоса, гласил: каждого предателя. т.е., человека, обманувшего доверившегося ему, предавать смертной казни. Также смертная казнь полагалась за неоказание помощи соплеменнику в бою, за трусость, воровство, грабеж, скупку краденого, ложь, прелюбодеяние. Запрещалось приниматься за еду, не пригласив к столу всех присутствующих. Путнику, проезжающему мимо людей, принимающих пищу, предписывалось сойти с коня и есть с ними без всякого приглашения и никто не мог восприпятствовать ему под страхом смертной казни. Антиалкогольный закон регламентировал допустимые нормы и сроки пития вина, за нарушение которых предполагалось наказание.
       Далеко не все монголы были согласны принимать подобные новшества в своей жизни. Прежде всего это были его родственники, нойоны Алтан, Хучар, Сача Беки, которые всеми силами держались за старые порядки: произвол, право на безобразия, отсутствие дисциплины и каких-либо обязательств. За ними стояла консервативная часть племени - люди боящиеся всего нового и уповающие только на “священные обычаи предков”. Вообще, чтобы претворить в жизни язычников того времени какие-то значительные изменения, человек должен был в глазах этого народа обладать неким убедительным правом на это. А такое право могли дать только небожители, которые установили существующие порядки и под чьим контролем проходила жизнь людей. И Тэмуджин, чтобы обеспечить легитимность своих начинаний, принимает имя третьего сына Хана Хюрмаса Тэнгэри - Чингис Ширэтэ Богдо. Почему именно этого бога, а не какого-нибудь другого из 169 действующих небожителей? (99 высших богов + 170 их детей = 169; еще были более старшие небожители Манзан Гурмэ, Эсэгэ Малан и др., но они по старости находились на отдыхе). Дело в том, что согласно монгольской мифологии Чингис Ширэтэ единственный из всех богов обладает законодательной прерогативой, в котором более всего нуждался Тэмуджин. Законы и обычаи для земных людей издал именно этот бог и только он мог отменять старые и создавать новые законы. Таким образом, Тэмуджину, решившемуся в корне изменить порядки в своем племени, чтобы в глазах народа иметь на это “законное право”, нужно было взять имя только этого бога.
    

   Имя этого бога давало Тэмуджину и другие выгодные преимущества. Чингис Ширэтэ являлся младшим братом Бухэ Бэлгэтэ - второго сына Хана Хюрмаса, который по мифологии переродился на земле под именем Гэсэр для того чтобы искоренить зло на земле. Эпос Гэсэр, сложившийся у монголов еще в начале первого тысячелетия, во времена хуннов и сяньби, был исключительно популярен в добуддийский период, и сохранилась вплоть до 20 века у иркутских бурят-шаманистов. Гэсэр для всех монголов был непобедимый герой, когда-то в седой древности спустившийся с неба и победоносно  шествовавщий по земле, уничтожая злых чудовищь-мангадхаев. Имя младшего брата легендарного Гэсэра Тэмуджину давало много девидендов морального порядка. Пока еще незначительный в народе авторитет его по сравнению с другими властителями, такими как Тогорил-хан кереитский, Таян-хан найманский, Тохто-беки меркитский, нуждался в укреплении. И принятие имени младшего брата самого Гэсэра как нельзя лучше отвечало этой необходимости, вызывая в глазах язычников того времени невольное почтение. В то же время это имя не могло не наводить на мысль: если раньше Бухэ Бэлгэтэ спустился на землю под именем Гэсэр, чтобы искоренить зло, то почему же сегодня его младшему брату Чингис Ширэтэ не спуститься с такой же целью в облике Тэмуджина? Не иначе боги послали его на землю для искоренения зла и несправедливостей! Полное имя первого Абай Гэсэр Богдо хан, Тэмуджин же стал прозываться Сута Богдо Чингис хан - близость звучания их имен тоже преследовала политические цели, напоминая каждому родство двух великих героев.
 

  В источниках и исторической литературе имеется множество свидетельств о том, что Чингисхан был языческим жрецом. Он периодически, особенно перед тем как принимать важные решения или начиная крупные мероприятия, совершал языческие обряды на горе Бурхан-Халдун, не принимая пищи медитировал по несколько суток, словом, был практикующим шаманом. А шаман при выборе для себя нового имени обязательно должен обратиться не к чему иному как к пантеону своих языческих богов.
       Таким образом, на вопрос о происхождении имени Чингисхана, над которым более восьми столетии бились историки, пора дать определенный ответ: это имя шаманского бога, второго сына Хана Хюрмас Тэнгэри - Чингис Ширэтэ Богдо, который, согласно монгольской мифологии, был законодателем для земных народов.

http://agatapov.narod.ru/





Комментарии


Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий
Мастер высшего класса по маникюру, педикюру - 67-09-21 Изготовление портретных кукол на заказ 670-921 - Виктория Сдаю гараж по ул.8 Марта на Шишковке тел.:44-73-07 Ремонт компьютеров, ноутбуков, установка программ тел.:611-207,40-18-15 Хочешь бросить пить? Попробуй с нами. Наша помощь бесплатна. Содружество Анонимных Алкоголиков 40-86-36, 8902535-86-36 Все объявления