Поэт, фотограф и художник Юрий Извеков: «Мир и без меня прекрасно обходится»

Короткое интервью с Юрием Извековым.
— Как начинается Ваш день?
— Хотел бы сказать, выпиваю чашечку кофе, но кофе не пью уже лет тридцать. Я обычно свой день не планирую, жена готовит завтрак, а я обед, по магазинам бегаю, картошку покупаю, все время что-то делаю. Я на пенсии уже 10 лет, но мне не скучно, если появляется заказ на фотосъемку, то распорядок моего дня меняется под него.


— Как Ваши творческие дела?
— Стихи пишу мало, но всегда держу их в голове, то строчку подыскиваю, то рифму ищу. Почти всегда занят размышлением. Так, в основном, фотографией занимаюсь. В ближайшем номере журнала «Байкал» выйдет моя проза под условным названием «Комментарии».


— Что нового в литературном процессе Бурятии?
— Недавно был на презентации литературного альманаха «Паровоз». Был Амарсана Улзытуев, Аркадий Перенов, Булат Аюшеев, Галя Ефремова, Наташа Красникова. Амарсана сейчас имеет в Москве бешенный успех,  его  необычная манера исполнения стихов нравится сотням людей. В июне был на поэтическом фестивале в Иркутске и на Ольхоне. Познакомился с Эдуардом Лимоновым. Очень демократичный человек, хорошо читает стихи.


— Что Вас сейчас особенно волнует?
— В мире ничего не волнует, мир и без меня прекрасно обходится.


— Знаете ли рецепт счастья?
— С утра выпил и целый день свободен. Было бы у меня здоровье…    

                                                                        Юрий Извеков

ГРЯЗНЫЙ НЕРЯШЛИВЫЙ АНГЕЛ


 Грязный неряшливый ангел, (кто сказал: Сатана?) ниспроверженный, сверзившийся, загремевший, пропёртый, раздербаненный. Лез во все дыры, не слушался старших, все ему надо было потрогать и вот результат — куда ему теперь?  Вот-вот: самая эта депрессия за ним хвостом и тянется, покрывает темным шлейфом места, над которыми он пролетал. Да нет, этот, скорее, растяпа и неумеха, да и не депрессия за ним тянется, а некая дураковатость, частью деловитая, за все хочет руками взяться, все попробовать, все покрутить, что-нибудь отломать ненарочно, а рук на все не хватает, хоть и много их, а частью дураковатость эта то неровно (или нервно)-веселая, то виновато-серьезная, в патетических моментах торжественная, тишиной своей оглушающая (вот смотрите, что я наделал), не вспышкой не тьмой, а белизной своей, какой-то матовой не ослепляющая даже — в оцепенение ввергающая (что бы не предпринял, как бы не ответил — все боком выйдет, лучше в неподвижности и безмолвии переждать), поэтому и шлейф этот пресловутый за ним не темный, а сперва полосатый, а потом полоски все тоньше и —  в горошек рассыпаются,  плывут эти горошины в пространстве то плавно, то рывками в сторону, и не черные уже, а пестрые, разноцветные (с грязцой, правда, что уж тут поделаешь), на пол падают, по полу скачут, под стол, под кровать, под диван закатываются, под комод; то прямо катятся, то боком вдруг отъезжают, за углом исчезают, в щели половые попадают, в форточку вылетают, в вентиляции застревают, в канализации тонут, с мусором выметаются, из карманов с крошками выгребаются, за подкладкой прощупываются, в носу свербят, в ухе стреляют, на зубах скрипят, в глазах цветными кругами и темными пятнами расплываются — все мельче и мельче становятся: сперва как пылинки в августовском низком и густом медовом луче, а дальше, как микробчики какие невидимые совсем, микроскопические — и нет ничего, совсем нет, а что есть? Недоумение и задумчивость, это есть, да на что они, куда их приспособишь, по какой статье спишешь? Ни по какой их статье не спишешь — так с тобой и останутся. А что касается Сатаны, так он из другой сферы, а здесь у нас в наличии и не сфера вовсе, а так закоулочки……….



ПОЭТ И ТОЛПА


Граждане, но я же протестую!
Вы же все сожрали подчистую!
Но ведь это против всяких правил!
 Почему никто мне не оставил?
 
Ну, я вышел только на минутку,
Я же вас просил, чтоб обождали.
Очень безответственную шутку
Вы со мной, товарищи сыграли.
 
Я верну. Потом. У нас ведь строго,
Что вы так глядите, в самом деле,
Только разрешите, ради Бога,
Облизать, что вы там не доели.
 
Господа! Представим понарошку,
Будто я не я, а я – собачка.
Щас под стол полезу на карачках,
Собирать просыпанные крошки.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *