Поэтесса Любовь Зубенко была популярна среди любителей поэзии в Бурятии в 80 – 90-х годах

«Страстей былых утихли отголоски…»

Поэтесса Любовь Зубенко родилась в 1943 г. в г. Улан-Удэ. Окончила Восточно-Сибирский государственный институт культуры и искусства. Работала корреспондентом многотиражной газеты Селенгинского целлюлозно-картонного комбината, редактором Бурятской студии телевидения. В конце 60-х, начале 70-х годов работала в с.Турунтаево, в прибайкальской районной газете.


Писать стихи начала рано. Ее стихи были отмечены на очередной конференции молодых и начинающих писателей Бурятии (1975) и рекомендованы к изданию отдельной книгой. Стихи публиковались в местной периодической печати, в журнале «Байкал», в коллективных сборниках. Л. Зубенко — автор двух поэтических сборников — «Я здесь живу» (1982) и «Мой високосный год» (1989), изданных в Улан-Удэ. Они сразу же после выхода получили положительную оценку читателей и критики.


В начале 90-х годов в с.Турунтаево издавался литературно-художественный журнал «Собор» православного направления. В нем были опубликованы некоторые произведения Любови Зубенко и положительный отзыв на них Кима Балкова.
Член Союза писателей (с 1994).

Умерла в 2011 году  

 * * *
О, эти бесприютные слова –
Сиротское житьё в стихотворенье.
Их некому теперь поцеловать
Осенним утром, в дождь,
По воскресеньям.
Их некому теперь благословить,
Неприбранных
И в черновой одежке.
Но после бурь и бешеных лавин
Они еще совсем не безнадежны.
И хоть сиротски жмутся по углам,
Чужим стихам не придавая жара…
Очнись, хозяин, и устрой бедлам –
Дровишки есть для нового пожара.

* * *

Мы вместе ждали осени приход.
Как сказочный огромный пароход,
Тайга плыла цыганскими шатрами,
Рябиновыми яркими кострами
Расцвеченная вдоль и поперёк.
Туманных кедров сумрачный упрёк
Стоически держал пожар в оправе.
А мы с тобой уже на переправе,
Но что-то не спешит еще Харон…

* * *

Я полюбила жить спокойно –
Без спешки и без суеты.
Гортензии на подоконниках,
На клумбах – яркие цветы.
В беседке тихие беседы,
В пиалах – золотистый чай.
Теперь мне мил мой быт оседлый,
Природы тайная печаль.
Я полюбила одиночество
И отблески закатных вод.
Мне наблюдать все дольше хочется
Осенних листьев хоровод.
И срок, что свыше назначается,
Я ощущаю всё острей.
Одежды сброшены случайные,
Как листья с голых тополей…

* * *
Сколько зим и сколько лет
Искушеньям и мученьям.
Трепетный и зыбкий свет –
Танец бабочек-ручейниц
Над прозрачным родником.
А за тридевять Садовой,
В переулке незнакомом,
Впрочем тоже незнакомый,
Дом с наличником резным
И затейливым карнизом –
Прихоть памяти капризной –
Над затейливым крыльцом.
Почему его я помню
В день любой и в ночь, и в полдень,
Сколько лет и сколько зим
Дом с наличником резным?
В чём вина и в чём причина?
Мальчик? Юноша? Мужчина?
Трепетный и зыбкий свет?
Столько зим и столько лет.
Танец бабочек-ручейниц,
Преисполненный значенья,
Речка времени несла.
День и год был без числа…

* * *


Странно вдруг обрываются нити.
Равнодушно уносит река.
Всё.
Решили уйти – уходите.
Встреча будет через века.
Но покуда с осенней берёзы
Не опала под ноги листва
И закат до наивности розов,
И еще не остыли уста,
Оброните заветное слово,
Обманите в стотысячный раз…
И до хруста, почти до излома
Пальцы сжаты,
Аж слёзы из глаз.


* * *


Тишь да гладь да божья благодать
В этом мире поднебесном.
Быль иль небыль? Что гадать,
Коль раздольно льётся песня.
Разноцветный клевер вьётся,
Расстилается мокрец,
Мак махровый у колодца,
Зреет в лунке огурец…
Пасторальная картина,
Детства давнего пейзаж.
Там и солнечно, и дивно –
Дух захватывает аж.
Жили-были, не тужили.
Чай вприкуску, хлеб ломтём.
Главно – не были чужими
Мы в отечестве своём.
Там с портрета смотрит Сталин –
На парад двором идем…
Ту страну мы потеряли,
А другую не найдём.

* * *

Негаданно, нежданно
В комнате стылой
Концерт фортепьянный
Теплом вдруг нахлынет.
И летом повеет
С удинской долины.
Чабрец чуть слабее,
Чем горечь полыни.
И мама, и папа,
И братья-красавцы,
И Джекиной лапой
Счастье касается…
Негаданно, нежданно,
В полшаге от рая
Концерт фортепьянный
Внучок мой играет…

* * *

Где? Не знаю.
В какие года?
Только знаю, что всё это было.
Ключевая вскипает вода
И хрустят позвонки чернобыла.
И огромный изюбричий глаз
Сквозь смородины куст проявился.
Проявился, взглянул и угас…
А ребёнок застыл, удивился…

* * *

Страстей былых
утихли отголоски.
Снега бинтуют
раны прошлых лет.
Сойдет на нет
закатная полоска,
Но пусть подольше
длится ее свет.
Затеплим свечи
и затопим печи,
Наполним дом
теплом добросердечным
И станем пить
забвения вино.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *