Русские в Китае или Трехречье – русский Шэнэхэн. Часть 2.

(Продолжение. Начало:

С 1953 г. развернулась пропаганда с призывами вернуться на родину, трехреченцам дается много обещаний. Демонстрируются советские фильмы, распространяются газеты и книги из СССР. Особое внимание уделялось молодому поколению. В Трехречье были созданы детские и молодежные организации, подобные пионерской и комсомольской.

Члены Союза советской молодежи. Нач. 1950-х гг. Верх-Кули.


«Когда у нас шел показ советских фильмов о колхозной жизни, к примеру «Иван Бровкин на целине», то многие, особенно молодые, прямо заявляли: «Вот это жизнь, не то, что у нас», — продолжает П.В.Шахматов. — …И всего лишь через 3-4 года с лозунгами, с музыкой и песнями массы хлынули на целину».
В 1950-е гг. численность русского населения Трехречья уменьшается, а доля китайцев увеличивается. В 1954 г. трехреченцев стали вывозить эшелонами, в основном, в Казахстан — на «освоение целинных земель».


Перед отъездом на целину. 1954 г. Тыныхэ.

Оставшиеся трехреченцы в 1959 году подверглись еще одному раскулачиванию — китайскому. Оставили на семью только по корове, лошади и 5 овечек. С 1962 г. китайские власти стали выпускать русских из Трехречья в другие страны. Большинство уехало в Австралию (225 семей), поселившись главным образом в Сиднее и Брисбене.
— Для многих людей Австралия была альтернативой в том смысле, что в большинстве они были верующими и частными собственниками. А за это в стране Советов, людей считали «врагами народа». Нужно учесть, что верующие готовы жертвовать многим, — пишет Павел Шахматов. Он рассказал, как ездил в 1962 году, перед отъездом в Австралию, в Шэнэхэн.

Перед отъездом в Австралию. В центре П.Шахматов. 1962 г.

«Был август 1962 года. Я и мой приятель Тимофей Дулинаев отправились к бурятам, что жили в долине реки Шэнэхэн-гол. Выехали рано из Чжаромтэ и часа через полтора мы уже спускались в долину речки Макэртуй. Слева от дороги на пригорке стоял крест, место гибели казаков из отряда Пешкова. Переехали небольшую речушку в брод, некоторое время дорога шла вдоль речки, но потом она делает поворот вправо и течет сквозь горы на соединение с Аргунью.
Чем дальше мы ехали по долине, она становилась все шире и шире. К обеду замаячили впереди дома и постройки, мы подъезжали к бурятскому поселку Шэнэхэн. Знакомых не было, постучались в один из деревянных домов, вышел среднего роста пожилой бурят. Мы, как могли стали объяснять на ломаном монгольском языке, кто мы и как мы оказались здесь. После первых же наших слов, он, перебивая на чистейшем русском языке, говорит, расскажите, откуда и чьи будете. Нас это сильно не удивило, очень многие монголы разговаривали на русском языке. Провел нас в дом, молодую женщину попросил приготовить чай. Дом деревянный, рубленный, просторный, что нас несколько удивило, стояла русская печь, значит, выпекается хлеб. В доме чисто, обстановка скромная, лишней мебели нет. Точно как его зовут не помню, но кажется Бадма. Оказался интересным собеседником даже для нас 22-х летних парней. Хочу добавить, он показывал нам свою переписку на русском языке с племянницей, жившей в СССР. Показал свой ответ на ее письмо. Написано грамотно и по старой орфографии, школу окончил до революции.
Вот, что он нам рассказал. После революции 1917 года, гражданской войны и коллективизации, было массовое бегство не только русских, но и бурят из Бурят-Монголии, главным образом из Борзи, Онона и др.. «Мы, — говорит он, — стали заселять эти земли, они в то время почти пустовали. Им рассказывали местные монголы, что в начале двадцатого века здесь жило большое племя (элетов), но оно вымерло, была эпидемия чумы. На новом месте мы быстро обжились, некоторые перешли границу со скотом, но многие перебежали спасая себя, да и у Семенова много служило бурят». Должен добавить, что деревянных домов было немного, большинство еще вело кочевой образ жизни.

В 1959 году началась коллективизация, много нелестных слов высказал старый бурят по этому адресу. Тем не менее, для бурят, да и вообще всех монгольских племен, было некоторая снисходительность, им давали на закол раз в месяц барана, могли иметь подсобное хозяйство.

«Когда Народная армия Китая стала одолевать войска Гоминьдана, мы, -говорит Бадма, — более двухсот семей покинули насиженные места и вместе со скотом, которого было более 100 000 голов и отары овец двинулись вслед за отступающими. Народная армия догнала и отобрала скот, мы вынуждены были вернуться». Кстати, вместе с этими отступающими семьями бурят, была и семья генерала Уржина Гармаева. Его сестру убили красные солдаты Мао-Дзе-дуна, она не хотела отдавать свою лошадь.
У бурята к нам была неподдельная симпатия, ему очень понравился ходок, но у него (да не только) не было денег. Он предлагал серебро в слитках, а потом принес бутылку, где было три четверти рассыпного золота и говорит, что он может рассчитаться с нами золотом. Но так как через месяц нам нужно было уезжать в Австралию, не было время обратить золото в изделия. Нас несколько удивила его такая доверчивость и мы ему сказали будь осторожен. «Я доверяю русским, — сказал он». Распрощались мы, как большие друзья».

Гости из Австралии у старых друзей в Шэнэхэне. 1989 г.

Русские еще жили до начала 1970-х годов в поселках Дубовой, Усть-Урге, Покровке, Верх-Кулях, потом выехали в СССР, сначала в Казахстан, а в 1974 г. переехали в Забайкалье и образовали поселок Сенькина Падь недалеко от Приаргунска. В Китае тогда оставались единицы русских, в основном, старых женщин, бывших замужем за китайцами.


У православной церкви в Трехречье


Казалось бы всё — русские все выехали. Но в Трехречье живет сейчас около восьми тысяч потомков от браков русских и китайцев, недавно выстроен новый православный храм. Многие, около пяти тысяч, детей и внуков от смешанных браков стали записываться русскими, очевидно, из-за возможности иметь больше одного ребенка в семье. 27 июля 1994 года в районе Трехречья была образована русская национальная волость с центром в деревне Эньхэ, бывшая Караванная. Сейчас сюда едут туристы из южных провинций Китая, чтобы посмотреть как живут «русские».
«Что из себя представляет население Трехречья сегодня? — пишут читинские этнографы, побывавшие недавно в Барге в специальной экспедиции. — Мы можем увидеть там чисто славянский тип лица, но при этом человек может не знать русского языка и считаться китайцем, а есть люди, абсолютно похожие на китайцев, но считающие себя русскими, говорящие и читающие по-русски. Русская культура там сохраняется, и это во многом связано с тем, что там широко представлено православие. Без религиозного компонента трехреченцы бы не сохранились. В свое время в Трехречье было много церквей, потом их разобрали, сейчас в столице этого района городе Эргуне по инициативе местных вождей построен православный храм, который действует и является своеобразным культурным центром».

Фольклорный коллектив из Трехречья


Потомки забайкальцев, выехавшие в Австралию, тоже не забывают о своих корнях, строят на пятом континенте православные храмы и объявили недавно о создании «Австралийской станицы Забайкальского Казачьего Войска».
«Не нужно считать, что в Австралии деньги растут на дереве. Прибывшие из Трехречья стали работать на себя, а не на дядю… Мы свободно и много трудились, строили церкви, создавали школы, общественные организации, издавали журналы, газеты, — пишет Павел Шахматов. — Иногда очень жаль, что все эти силы и энергия не были использованы у себя на Родине, но в этом мы не виноваты. Мы не хотели лить воду на колесо мельницы, жернова которой перемалывали судьбы миллионов людей и ради чего?

Обидно, что у нас на Родине не были созданы такие условия, и люди для личной свободы должны были искать иное прибежище… Обидно, когда где-то русские люди устраивают свое благополучие, а на Родине бесконечно идет борьба за выживание. Дай Бог, чтобы на сей раз страна прочно встала на ноги, стала страной могущества и славы, чего искренне желаю. …Тех же, кто за границей, ждет утрата русскости, и нам это, старшему поколению, болезненно видеть и сознавать».

Трехреченцы в Австралии

Недавно из России в Тыныхэ приезжали его уроженцы.

У разрушенного хунвейбинами памятникам жертвам «Трехреченской трагедии» 1929 года. В шляпе местный житель Николай Стуков, сзади его сыновья, которые уже не знают русского языка.

Фотографии М.Шестакова, А.Мунгалова, П.Шахматова и др.


Батожаб Раднаев

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *